ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА

скачать статью в pdf

Невероятно, но факт — от аэрофобии страдают даже заядлые путешественники. Наш автор Ольга Яковина узнала, как можно вылечиться от страха перед полетами, и проверила методику на себе.

Нелетная погода

Я очень боюсь летать на самолетах. Хотя, казалось бы, это несовместимо с профессией журналиста, пишущего о путешествиях. Несовместимо, да. Но я боюсь. Панические атаки начались три года назад, когда у меня родился сын. Наверно, все дело в обострившемся инстинкте самосохранения. Теперь я просто не могу вынести того факта, что нахожусь в маленькой, дребезжащей всеми винтами железяке, подо мной — десять километров ледяной пустоты, и если эта жестянка сейчас развалится, у меня не будет ни единого шанса выжить… «Да ладно, не придумывай, ты же летаешь раз в месяц, — удивлялись друзья. — Для тебя это должно быть так же привычно, как на трамвае съездить». Но мне с каждым разом становилось все хуже. Благополучный перелет, думала я, только повышает вероятность попасть в катастрофу во время следующего. А впереди маячило самое страшное — перелет с маленьким сыном. Меня колотило при одной мысли об этом. И тут мне рассказали про курсы для аэрофобов «Летаем без страха». Знакомая журналистка, которой случалось отказываться от командировок вроде интервью с Брэдом Питтом из-за страха перед самолетом, теперь спокойно собирала чемоданы, чтобы лететь на «Евровидение». Это внушало некоторый оптимизм. Я решила попробовать.

Страшно интересно

Центр лечения аэрофобии «Летаем без страха» в России появился всего год назад. Его основатель — израильский пилот и авиационный психолог Алексей Герваш. Он ведет занятия и даже сопровождает самых нервных клиентов. Сейчас он оглядывает собравшихся на тренинг и решительно сообщает: «Дамы и господа, у меня для вас неприятное известие. Летать — опасно, самолеты падают, и никто от этого не застрахован». Мы стонем и закрываем глаза. Мы — это разношерстная компания человек в десять. Серьезные женщины в дорогих деловых костюмах. Богемные девушки в небрежно наброшенных шарфах. Скромные домохозяйки. И один бизнесмен со скептической улыбкой. Кто-то не летал уже много лет. Кто-то отказывался от повышения должности, так как это подразумевало командировки. Одна девушка выскакивала из самолета за минуту до закрытия дверей, другая несколько раз сбегала из аэропорта, уже пройдя регистрацию. Алексей только что лишил нас последней надежды.

Но тренинг начинается, и выясняется, что опасно вообще все. Алексей торжественно называет цифры: десятки людей в Москве ежедневно умирают у себя дома — во сне, за обедом, подавившись едой, от сердечного приступа во время секса. Данные по погибшим в авиакатастрофах на этом фоне выглядят смешно — 500 человек в год во всем мире. С учетом годового пассажиропотока в пять миллиардов, выходит один на десять миллионов. «Вы понимаете, — повторяет Алексей, — что самолет — самое безопасное место в мире? По дороге в аэропорт шансов погибнуть больше, чем на борту!» Мы понимаем. Но не верим. Алексей объясняет, что это нормально. Всякая фобия вызывается неправильной работой мозга на биохимическом уровне. Страх — это естественный механизм защиты человека от опасности. Каждую секунду мозг сканирует пространство на предмет обнаружения риска. Тысячи факторов отметаются, и лишь единицы получают маркер «SOS!» Мозг подверженного фобиям человека ошибочно считает серьезной опасностью то, что ею не является. Вот почему аэрофобов не убеждают разумные доводы. Защищаясь, сознание всегда находит контраргументы, выдавая норму за случай, а случай — за норму. И есть только один способ этой пакости противостоять – вести решительный диалог с внутренним паникером, разбивая его слабые доводы весомыми фактами. Этих самых фактов за три часа занятия мы узнали более чем достаточно. Алексей со знанием дела (еще бы, действующий летчик!) объяснил, почему эта тяжелая железяка летает. Что двигатели лишь создают ускорение, а летит самолет благодаря разнице давлений над крылом и под ним: примерно та же сила поднимает вашу руку вверх, если вы выставите ее в окно едущего автомобиля. Что под брюхом лайнера вовсе не пустота, а воздух, то есть газ, имеющий свою плотность. Чем выше полет и чем холоднее за бортом, тем больше эта плотность, она держит самолет, как вода — корабль. Что турбулентность — это как волна на море, просто завихрения воздуха, из-за которых не упал ни один самолет. Мы киваем и записываем цифры. Но рано или поздно кто-то робко спрашивает: «Ну а вот самолет AirFrance упал в океан – почему?» Алексей сердится и повышает голос: «Вы продолжаете мыслить не в ту сторону! Аэрофобия – как кошка-мутант. Подкармливая ее историями про катастрофы, выясняя их причины, вы только усугубляете страх. Хватит кормить свою кошку!» Каждый кормит эту самую кошку разной «едой». Рассказывая о своих страхах, деловые леди и джентльмен говорили об отсутствии контроля над ситуацией, богемные девушки — о неумении оперировать фактами, домохозяйки — о навязчивых состояниях, когда кажется, что с тобой сейчас обязательно что-то случится. От причин, вызывающих страх, зависит дальнейшее лечение. Кому-то хватит лекции, кому-то не обойтись без индивидуальных консультаций с психологом. Но большинство из нас встречается на следующий день на практической части тренинга. Мы учимся управлять самолетом.

Полет нормальный

Посреди большого полупустого ангара с фотографиями самолетов на стенах возвышается белая кабинка на тонких паучьих ножках. Приподнимаясь и опускаясь, она угрожающе наклоняется, раскачивается во все стороны и дрожит мелкой дрожью. Этот агрегат — имитатор кабины «Боинг-737», сделанный с такой достоверностью, что на нем действительно можно научиться летать. Автор проекта Евгений Юшкин уверяет, что на это уйдет не больше десяти занятий. На тренажере можно смоделировать любые погодные условия — турбулентность, грозу, туман, снег, ночные полеты. Так аэрофобии наносится последний удар. Я сажусь в кресло второго пилота и чувствую, что у меня предательски дрожат коленки. Кабина действительно выглядит как настоящая. Сквозь узкие окошки видно небо и радары на крыше «Шереметьево». Вокруг — табло, циферблаты, кнопки, рубильники, какие-то вращающиеся колесики и ручки с непонятными надписями. Кажется, чтобы просто запомнить, где что, нужно иметь три мозга. Но инструктор спокойно щелкает рычажками и тумблерами: «Полетели?» Я тяжело сглатываю и киваю. «Это виртуальная реальность, бояться нечего», — повторяю себе, но не помогает. Иллюзия полная. Я чувствую, как самолет вздрагивает и катится вперед – действительно катится! — нас даже потряхивает на стыках бетонных плит. Пилот тянет штурвал на себя, и земля за окном стремительно удаляется. Мы летим! Нас начинает трясти, но мне некогда бояться турбулентности, потому что надо поправлять курс автопилота, выравнивать горизонт, менять скорость. Тренер показывает фокусы. Кладет самолет на крыло, так что кабинка буквально опрокидывается на бок — и я вижу, что мы не теряем ни высоты, ни направления. А потом — раз, и выключает оба двигателя. Я зажмури-ваюсь — и ничего. Самолет не падает. Мы спокойно летим дальше, только скорость становится ниже. Опускаем нос вниз, скатываемся, словно с горки, снова набираем скорость и летим по инерции дальше. Так можно планировать минут сорок пять — вполне достаточно, чтобы добраться до какого-нибудь аэродрома и совершить аварийную посадку. В какой-то момент пилот доверяет мне штурвал. Я покачиваю крыльями, делаю разворот и чувствую, как огромная машина послушно повторяет мои движения. И с удивлением ловлю себя на мысли, что летать здорово. Мы совершаем посадку. Самолет грузно опускается на задние колеса, затем на переднее шасси, замедляет ход и останавливается. С сожалением отпускаю штурвал. И думаю, что надо бы записаться как-нибудь на полеты, тренажер ведь открыт для всех желающих, а не только для аэрофобов. Ого, кажется, я больше не причисляю себя к аэрофобам!

Вдох-выдох

Мы едем в аэропорт. Мой сын, редко летавший из-за маминой паранойи, веселится и подпрыгивает от нетерпения. А я с удивлением прислушиваюсь к себе и обнаруживаю, что мне не страшно! Хотя, когда самолет начинает прогревать двигатели, сердце привычно екает. Но у меня в кармане лежит памятка от «Летаем без страха». «Чего я боюсь? — спрашиваю себя. — Я же в самом безопасном месте на свете!» — и страх ослабляет хватку, уползает в дальний угол подсознания. Разумеется, чтобы выскочить оттуда при первой же возможности. Начинается тряска, с мерзким треньканьем зажигаются табло «Пристегнуть ремни». Я вцепляюсь в ручки кресла и вспоминаю технологию управления страхом, которой Алексей учил на семинаре. Я выдыхаю и расслабляюсь, пока голова не начинает кружиться, а глаза — закрываться, как после бессонной ночи. Самолет все еще трясет, но меня это уже не колышет. Сосед по ряду вцепился в кресло и побледнел. Я улыбаюсь и протягиваю ему памятку: «Не бойтесь!» Мы выходим из аэропорта, и я впервые за много лет не чувствую себя обессиленной. «Мама, — дергает за руку сын. — А мы еще покатаемся по небу на самолетике?» И я уверенно отвечаю: «Обязательно!»

Страх в пролете!

Тем, кто все еще боится летать, пригодится эта статистика. Ежедневно в мире отправляется 138 тысяч коммерческих рейсов. 16 тысяч из них — в России. Процент аварий в России ничем не отличается от такого же общемирового. Наши самолеты падают не чаще, чем другие. В год совершается 48 миллионов рейсов. Из них терпят крушение только пять-десять. 53% попавших в авиакатастрофы — выживают. Статистика по погибшим в авиакатастрофах — один на десять миллионов. Аэрофобией страдают около 20% пассажиров — независимо от страны проживания. Количество аэрофобов не меняется с годами и не зависит от количества аварий в последнее время. Это стабильная постоянная величина, не имеющая отношения к объективной реальности. Аэрофобия успешно лечится в 98% случаев. Чаще всего для этого достаточно нескольких или даже одной консультации. Расписание тренингов можно узнать на сайте: www.letaem-bez-straha.ru